Всемирная панорама объединяла много талантливых людей. Редакторы журнала старались привлекать к сотрудничеству самых лучших писателей, поэтов и журналистов. Сейчас большинство имен авторов статей и стихов, напечатанных в журнале мы уже не знаем, не помним. Все забыто. Забыт целый пласт той, предреволюционной культуры.
А в начале века, перед войной и во время войны как эти имена звучали. Фамилии авторов знала вся страна. Не знаю, возможно, если бы не случился тот великий слом 17 года и не началось строительство нового мира, мы может бы и сейчас помнили стихи поэтов той эпохи – всех этих романтиков сидящих в петербургских кафе или пишущих стихи в окопах Великой войны, уничтожившей 4 империи.
Сегодня я хочу вас познакомить с поэтом Павлом Орешниковым, который был популярен в России как раз перед самой войной и во время войны. Его печатали в ведущих общероссийских журналах – Нива, Родина, Всемирная панорама.
Точнее, я хочу познакомить вас не с ним самим, потому что о нем мало что известно и только предположения, а с его стихами.
Знаете, мне кажется его творчество нужно изучать. Тут вам, как говорили когда-то, и упаднические стихи начала 20 века, и военная лирика, наполненная грустью и гордостью. Вообще, для романтиков той эпохи было нормально писать о войне, о подвиге.
Это сейчас у нас, что ни поэт, то пацифист, бегущий из страны сломы голову, а тогда было нормально – выпить чашку кофе в любимом литературном кафе, снять голубой бант, сменить пиджак на гимнастерку и отправиться на передовую. Не обязательно прямо в окоп. Многие поэты стали корреспондентами и писали с фронта. Кто-то писал статьи, а кто-то продолжал писать стихи.
Орешников писал много. Печатался в основном в журнале Нива. А нигде не нашел сборника его стихов. Удалось только выбрать несколько произведений из различных журналов. Не могу судить о степни таланта поэта – не литературовед, но стиль у него был. Узнаваемый стиль и, как мне кажется, все-таки он был талантлив. Бездарей тогда печатали кончено, но не так много.
Музыкант
Пусть за меня тоскуют клавиши рояля
И пусть лепечут крылья у цветов…
Ее глаза моим вчера – «увы» – сказали…
Не надо слов
И вот моя тоска ушла в больные пальцы,
Волнуют чувства – души мертвых струн…
И грезится: плывут безвестные скитальцы –
И стар и юн…
А в зале – сумерки, напев унылый вальса,
И слышен теней вопль на скорбный лед:
Зачем ты вызвал нас, Зачем жестокий?
Сжалься,
Наш враг и брат.
Павел Орешников
***
Есть слово гордое, могучее, как битва,
И нежное, как в мае дымный луг…
Кому оно —венец, кому оно —молитва,
Тот человечеству навеки верный друг…
В тумане долгих лет, под серой пылью пепла,
Больную душу мучит жуткий гнет…
Но вот, приняв огонь, она опять окрепла…
Но вот она опять людей к себе зовет…
Моей любви экстаз, святое постоянство
Моих стихов и труд усталых рук,—
Все, все —тебе, непобедимый звук,
Великий звук: Славянство!
Павел Орешников.
Тевтонам.
В полях, где вы прошли, не вырастают травы.
Клянет душа природы буйство ваших дел.
Лежал ваш дерзкий путь к холму неверной славы:
Морями женских слез, по трупам детских тел…
О, верьте: в веренице долгих лет не сгинут
Воспоминания о жути тех эпох,
Когда тевтоном был печальный жребий вынут,
Увлекший слабый ум к забвенью слова: Бог…
Павел Орешников.
Так будет
Умолкнет шум. Промчатся годы.
Воскреснут Счастье и Любовь,
И волны Мира и Свободы
С твердынь Карпатских смоют кровь…
Певцы на нужной, нервной лире
Нам пели сумерках, не раз
О «покорении Сибири»
И «Быль о том, как пал Кавказъ».
Но вот букет к знакомым темам
Они вплетут еще одну,
Одну гвоздику к хризантемам,
Святую быль к святому сну…
В декабрьский вечер мы услышим,
Как в тот велики ясный день,
День битвы под Сарыкамышем
На небе светлом стала тень.
Сказав неблагодарным детям,
(Всему, что чтил больной Восток:
Его дворцам, его мечетям…).
Что Русью правит Вечный Бог!..
Услышим далее, как вышли
Колонны, строясь в долгий ряд,
Отчизне преданных солдат,
Чтоб встретить Пасху в Перемышле…
Умолкнет лира… Негой вздоха
Помянем давний, светлый год…
То будет в ясную эпоху.
На лоне Мира и Свобод…
Павел Орешников.
После боя
Весна. Вдалеке отзвучало недавнего боя
Стоустое эхо.
Неслышно светает.
И вновь
Над лугом разостлано небо, всегда голубое.
И тускло мерцает на листьях истоптанных — кровь.
Здесь ночью сражались за правду волнующей клятвы.
Здесь царствовал ночью безликий, воинственный гнев.
О, будет на редкость богатым день праздничной жатвы,
Когда так обилен вселяющий трепеты сев.
Доспехи. И трупы. Поломанной пушки колеса.
Природе измяли зеленый цветочный ковер.
И скомкали Маю душистые росные косы…
Но… солнце прощает. Шлет кротко свой ласковый взор.
Весна. Вдалеке отзвучало недавнего боя
Стоусное эхо. Неслышно светает…
И крест
воздвигнет ли кто над «Великим Успеньем Героя»?
И вороны кружат над трауром брошенных мест.
Павел Орешников
***
Я помню. Это было. За границей. летомъ…
Мы познакомились. И целый день вдвоем,
Бывало, ссорились на пляже. За крокетом…
А вечерами Грига шли мы слушать в дом…
Был в нежных бликах фон далекого чертога.
На подоконнике. грустил цветок луны…
И поверяли мы, бывало, долго, много
Друг другу юношеских дум святые сны…
Но вот, прочтя вчера в газете с жутью строки
О том, что ты убит-мой дальний, давний друг,
Воспоминаний сны вдруг стали так глубоки!
И был покой сплошным зияньем мук…
Приди ко мне, как встарь, с своим простым
ответом
И разомкни кольцо жестоких, скорбных дрём…
Как, помнишь? Въ Иль-де-Франс. За границей.
Летом…
Где вечерами Грига шли мы слушать в дом…
Павел Орешников.
Их было двое
Душе сегодня небо голубое
Не кажется веселым, как всегда…
В душе сегодня теплится звезда
Воспоминаний:
Да. Их было двое..
Один – веселый, праздничный прекрасный.
Другой – тосклив, как сказки нежный дым.
Был первый принц ее тревоги ясной…
Другой был не любим…
И вот, когда звал долг идти на службу
Великой Родине, пришел в слезах второй.
Он умолял ее хоть розовую дружбу
Оставить для него. Ведь он идет на бой!
Она, смеясь, его благословляла…
Шалила иглами отсиженных волос.
А он таил в душе любовной муки жало
И впитывал любви непонятой наркоз…
Прошло немало дней…
В волнующей надежде
Она кружилась с тем, кто ею был любим…
Жила, смеясь. Была такой, как прежде,
И он таким же был: «завитый херувим».
Но вот вчера она прочла в газете,
Что тот – непонятый – врагами был убит…
И грусть, раскинув траурные сети,
Сковала мозг, как влагу сталактит…
«Поручик Н. Принял венец героя»…
О, как груба она была тогда!..
В душе сегодня – скорбная звезда
Воспоминаний:
Да. Их было двое…
Осенним утром, долго, не одета
Бродит по саду мерзлому, одна…
Ее душе понятна скорбь поэта,
Который пел: Война, Война, Война!…
Когда легли луны осенней пятна,
«Цветы прислали вам», – слуга пришел сказать…
Букет отослан ею был тотчас обратно,
И отдан был приказ: «его» не принимать
Павел Орешников
Стихотворение Орешникова «Польше” может показать странным для современного читателя, если не знать когда оно было написано и что тогда происходило.
А это произведение поэт написал во время отступления русских войск из Польши и Галиции. Его называли Великим отступлением.
Кстати, русские, особенно интеллигенция воспринимали поляков, как своих. Да и, вообще-то, многие поляки также воспринимали и Россию. В 1914 году были сформированы польские добровольческие части, которые участвовали в боях. Была сформирован бригада, состоящая из 8000 бойцов. В 17 году перед самой февральской революцией была сформирована Польская стрелковая дивизия. Так что, гордые костелы не склоняющие свои кресты перед немцами – это был вполне нормальный поэтический образ.
Кстати, многие поляки после того, как Польша обрела независимость остались в России. Самые известные имена – Дзержинский, Менжинский, Кржижановский, Рокоссовский.
Польше
Петь гимн воскресающей Польше,
В честь Польши заправить огни—
Поэту нет радости большей
Теперь, в эти грустные дни…
Потоки дымящейся крови
И слезы в суровой тиши
На нотах, палитре и в слове,
Зовутся: величьем души…
Пусть гибнут зеленые долы,
Пусть вянут уборы невест—
Не клонят в бессилии костелы
Сверкающий золотом крест!
И гордые стены Варшавы,
Видавшие ужасы битв,
Отбросят врага…
Вспыхнут травы
Вокруг героической Млавы…
И вспыхнут созвучья молитв…
Петь гимн воскресающей Польше*
В честь Польши заправить огни—
Поэту нет радости большей
Теперь, в эти грустные дни…
Павел Орешников.
Это стихотворения Орешникова, а что все-таки известно о нем самом? Ничего. Есть, правда упоминание о человеке с такой фамилией. И вроде как время сходится и к литературе близок, но точно сказать нельзя.
Орешников Павел Леонидович, 1894 года рождения, русский, уроженец г. Севастополя, происходил из мещан. До начала и в первые годы I мировой войны работал журналистам, служил в армии, в 1918 г. демобилизован в чине подпоручика.
В 1917– 18 гг. являлся членом партии левых эсеров. По окончании трех курсов юридического факультета Ленинградского государственного университета с 1922 г. работал в газете «Правда». После партчистки 1923 г. «вышел из членов ВКП(б) по состоянию здоровья».
В декабре 1924 г. был направлен в БССР на должность начальника Главлитбела. В 1926 г. одновременно работал литературным сотрудником журнала «Полымя».
Он это или нет, не известно. Если считать, что это он, то получается писал стихи он в 1914-18 годах, будучи совсем молодым человеком – 20 лет в 1914.
Политики он, получается, не чурался – был левым эсером. Кстати, среди эсеров было достаточно много творческих личностей.
Может быть конечно, а может быть это просто совпадение. Мне все-таки хочется думать, что этот именно он.
