В 1914 году многое изменилось для России и журналисты, поэты, писатели, которые годами были в оппозиции к тогдашним властям, вспомнили, что они граждане Империи и патриоты. Кто-то пошел воевать, кто-то отправился на фронт в качестве журналиста, мало кто остался равнодушным. Таковы были практически все авторы журнала Всемирная панорама. Война – естественно, что писатель находится на стороне своей страны, а не чужой – тогда это было естественным.
В журнале военных лет печатались разные материалы и как же можно было обойтись без юмора. Анекдоты, короткие заметки писал и сам главный редактор Бенедикт Катловкер и штатные авторы, но иногда приглашались и сторонние писатели. Некоторые были достаточно известны и популярны в России.
Например, Аркадий Бухов. Во Всемирной панораме он печатался под псевдонимом Л. Аркадский.
Бухов или Аркадский был очень известным сатириком в России. Сейчас бы сказали, что он был человеком с левыми убеждениями, но и он не желал поражения своей стране. Хотя и казнокрадов, спекулянтов, наживающихся на войне, он тоже не жаловал:
Спекулянты
Какая шальная блудница
Тряхнула позорной казной?
Я плюнул бы в мерзкие лица
Людей, обогретых войной.
Ползут, пресмыкаются воры,
Где алая кровь горяча.
Их мысли — витые узоры
На красном плаще палача.
Чьи руки, чьи хищные руки
В грязи потрясенной земли
Чужие мильонные муки
Куют бессердечно в рубли?
Купается в золоте тело
Прогнившей от выгод души…
За чье-то великое дело
Мстят гадины в жуткой тиши…
О если бы их вереница
Хоть раз бы прошла предо мной,
Я плюнул бы в мерзкие лица
Людей, обогретых войной…
1916
Да, жестко, жестко.. За это его и не любили – ни 1916, ни в 1937 годах.
Начиная с 1914 года Бухов-Аркадский много печатается. Издания с удовольствием берут у него анекдоты, фельетоны, рассказы. Он один из признанных сатириков в России. Это сейчас мы забыли авторов той поры, а тогда Аркадского знала вся Россия – ведь Сатирикон, Новый Сатирикон, Копейку, Всемирную панораму читали миллионы. И юмор был нужен, особенно во время войны.
Приведу несколько анекдотов той поры, авторства Аркадия Бухова.
Не судите строго. Возможно, что вам покажутся эти анекдоты не особо смешными, но политическая сатира она всегда привязана к времени и контексту. Мы живем в другую эпоху.
Анекдоты – 1914 год
* * *
Один греческий философ сказал , что только скверный человек ожидает отовсюду пакости. Поведение пленных немцев сильно подтверждает изречение философа.
В обществе ходит такой анекдот .
Пленный немецкий солдат едет в поезде, робко озирается по сторонам и отказывается со всеми разговаривать.
— Ты чего?—спрашивают его солдаты.
— Вешайте скорее,—с трудом произносит немец по русски,—не мучьте уж …
— Да кто тебя мучает и зачем тебя вешать?
— Так , ведь, я-же военнопленный…
— Это у вас вешают , а у нас нет
— Так чего-же вы раньше не сказали,—весело вскрикивает немец ,—нас бы тогда целая компания к вам собралась…
* * *
О берлинских настроениях рассказывают так.
На одной из больших улиц Берлина взбешенная немецкая толпа набросилась на группу каких-то желтолицых людей и начала их бить.
— Позвольте нам сказать…—закричал один из них, но толпа еще бешеннее набросилась на них.
— Еще разговаривают… Бей их, японцев!
— Позвольте вам сказать…
— Ах, япошки… Воюют с нами, а еще разговаривать… Бей их сильнее…
— Позвольте…
Удары посыпались сильнее. Когда избитые упали на землю, толпа разбежалась.
Вдруг один из побитых подымается и начинает громко хохотать.
— Ты чего?—возмущенно отозвались другие.
— Ну, и здорово-же мы их надули,—сказал веселый человек,—они думали, что мы японцы, а мы только китайцы…
* * *
У Вильгельма одна рука короче другой.
Есть полу-исторический анекдот, что во время его ссоры с Бисмарком он крикнул канцлеру, что тот не сможет захватить власть над всей Германией.
— Руки не доросли!
Бисмарк язвительно улыбнулся и ответил:
— У вашего величества, кажется, одна уже переросла другую…
* * *
У солдатика зашел разговор с пленным немцем:
— Кто вежливее: мы, или немцы?
— Мы, — сказал немец, — посмотрите-ка, какие мы гостеприимные хозяева. Какие русские были у нас в гостях по курортам, до сих пор сидят у нас—не пускаем…
— Нет, мы,—говорит солдатик,— мы после сражения ваших солдат в Россию на поездах везем, а сами в Берлин пешечком идем…
* * *
Один раненый рассказывает о такой сценке.
Солдаты нашего разъезда встретились с австрийскими, засели оба в деревушке и началась перебранка через дорогу по июльски.
После перебранки один из австрийцев спросил:
— Почему это у вас музыку слышно из авангарда ?
— Начальством приказано…
— А я знаю почему—чтобы умирать было веселее…
— Врете, голубчики… А у вас где оркестры-то?
— Оркестры сзади…
— А для чего они там?
— Это уж их дело.
— А я знаю для чего… Для того чтобы бежать было веселее…
Л. Аркадский.
Биография автора – Аркадий Сергеевич Бухов
Л. Аркадский – под этим псевдонимом работал журналист, писатель и сатирик Аркадий Сергеевич Бухов. Он стал известен широкой публике еще до начала 1 Мировой войны. Его фельетоны и анекдоты начали печатать в Сатириконе и Новом Сатириконе.
Печатался он под псевдонимами А.Панин и Л.Аркадский. И такая предосторожность была не лишний. Его фельетоны были достаточно острыми.
Аркадий Бухов родился в 1889 году в Уфе в семье железнодорожника и был вполне обеспечен. После окончания гимназии будущий сатирик поступил в Казанский университет, который ему пришлось покинуть. Но он попытался продолжить образования и перевелся в Санкт-Петербургский Университет.
Учился он на юридическом факультете и планировал стать присяжным поверенным – адвокатом. Как мы помним, юристами хотели стать и Владимир Ульянов, и Керенский.
В 1907 году Аркадия Сергеевича арестовали по подозрению в связях с РСДРП и левыми эсерами. Доказать то, что он был членом одной из этих партий властям не удалось, но его все равно сослали на Урал.
Сколько он пробыл в ссылке неизвестно. Но вернулся он достаточно скоро и начал печататься в журналах Сатрикон и Новый Сатирикон, в Синем журнале. Автор он был востребованный и его материалы с удовольствием размещали у себя многие петербургские издания. В журнале Всемирная панорама часто печатались его анекдоты и фельетоны. Также печатали и его стихи.
В 1918 году, после закрытия Нового Сатрикона, Бухов уехал в Литву, где занялся театром, а также изданием русской газеты в Литве – «Эхо». В этом издании печатались Бунин, Куприн, Саша Черный, Аверченко и Игорь Северянин.
В 1927 году он, как и многие творческие люди, Он возвратился в СССР. Его приняли и неплохо. Он сразу начал печататься во многих советских ведущих изданиях – Бегемот, Безбожник, в Литературной газете. Особенно востребован был его талант фельетониста и сатирика. С 1934 года Бухов сотрудничает с журналом Крокодил.
Но его острые высказывания и талант сатирика, а также эсеровское прошлое и эмиграция не забылись. В 1937 году он был обвинен в шпионаже и расстрелян.
В 1956 году Аркадий Бухов был реабилитирован.
Стихи Аркадия Сергеевича
Поэтам
Пусть душа безвременьем убита:
Если в сердце алая мечта,
Не бросайте розы под копыта
Табунов усталого скота.
Замолкайте. Время не такое,
Чтобы нежность белого цветка
Разбудила гордое в герое,
Увлекла на подвиг дурака…
Все мертво. Ни песен, ни улыбок,
Стыд, и муть, и вялость без конца.
Точно цепь содеянных ошибок
Нам связала руки и сердца…
Все сейчас — моральные калеки.
Не для них ли думаете вы
Говорить о счастье, человеке
И о тихом шелесте травы…
Не поймут, не вникнут, хоть убейте.
Вашу святость примут за обман.
Не играйте, глупые, на флейте
Там, где нужен только барабан…
Нашим дням, когда и на пророке
Шутовства проклятого печать,
Не нужны ласкающие строки:
Научитесь царственно молчать.
1912
Два Наполеона
Да, были два Наполеона:
Один из книг, с гравюр и карт.
Такая важная персона.
Другой был просто — Бонапарт.
Один с фигурой исполина.
Со страхом смерти не знаком.
Другого била Жозефина
В минуты ссоры башмаком.
Один, смотря на пирамиды,
Вещал о сорока веках.
Другой к артисткам нес обиды
И оставался в дураках.
Мне тот, другой, всегда милее.
Простой, обычный буржуа,
Стихийный раб пустой идеи,
Артист на чуждом амплуа.
Я не кощунствую: бороться
Со всей историей не мне…
Такого, верю, полководца
Не будет ни в одной стране.
Наполеон был наготове
Всесильной логикой штыка
По грудам тел и лужам крови
Всего достичь наверняка.
Ему без долгих размышлений
Авторитетов разных тьма
Прижгла ко лбу печатью «гений»
Взамен позорного клейма…
Но тот, другой, всегда с иголки
Одетый в новенький мундир,
В традиционной треуголке,
Незрелых школьников кумир,
Мне и милей, и ближе втрое,
И рад я ставить всем в пример,
Как может выбиться в герои
Артиллерийский офицер.
1912
Тыловик
Ног и чести не жалея,
Деньги хапая сплеча,
За войну он из пигмея
Превратился в богача.
Раболепствуя в прихожей
Снисходительных персон,
Этот тип с суконной рожей
Не один скопил мильон.
Здесь — поставит, там — укажет,
Здесь — припомнит, там — солжет,
Здесь — влиятельного смажет,
Там — разиню обстрижет.
Для кого война — забота,
Для него она — дурман,
Для него лишь всё — охота,
От которой сыт карман.
Раньше, робкий и прыщавый,
Говорлив, труслив и мал,
Котелок носил дырявый
И швейцаров обегал.
А теперь в другом наряде
И с улыбкой наглеца,
То, что раньше было сзади,
У него — взамен лица.
Это он пускает первый
По столице грязный слух,
Это он нам треплет нервы,
Фабрикант слонов из мух.
Он теперь везде внакладе,
Всё хватает, что плывет.
По головке случай гладит,
В каждой щелочке везет.
Но когда настанет время
И вода зальет пожар,
Тот же самый случай — в темя
Нанесет ему удар.
И когда его с мильоном
Втянет жирная земля.
Все со вздохом облегченным
Скажут: «То-то… Сдохла тля».
Февраль 1917
Приятный собеседник
Набросок желчью
Мысли — как трамвайные билетики.
Жалкие, от станции до станции.
Говорит он много об эстетике,
О Бодлере, Ницше и субстанции.
Весь такой он чуткий и мистический,
Весь такой он нежный и лирический.
Не люблю его я органически,
Я при нем страдаю истерически.
Сколько он со мной ни разговаривал,
Сколько ни прикладывал старания —
Никогда его не переваривал,
И на то имею основания.
Я смотрю: за черепной коробкою
Этой тли природою положена
Смесь трухи с изжеванною пробкою
И какой-то слизью переложена.
Ничего другого. Ни горения,
Ни сердечных взрывов, ни сомнения.
Ни тоски, ни страсти, ни мучения…
Человек? Нет: недоразумение.
От портного — брюки с заворотами.
От брошюр — солидные суждения.
От кого-то — фразы с оборотами.
От себя — лишь ужас вырождения.
Лучше жить пустыми небылицами,
Углубиться в мерзость запустения,
Чем возиться с этими мокрицами…
Плюнь на них — хоть в этом утешение.
